20:44 

ФБ. Деанон. Fandom DC CW TV 2016. Часть третья.

Магистр Йота
"- Говорят, твой фандом умер. - Что мертво, умереть не может."


Факт номер шесть: я планировала впихнуть все это в два поста!

изображение

Вообще, когда я только затевала этот текст, в нем была Артемида!Син и куча сюжетных линий (например, про похищение данных из ЛексКорп). Но я прикинула, что не осилю такое и осторожненько сжала сюжет до минимума. Зато тут я сделала то, что у меня не получилось с "До утра": написала несколько разных фокалов, которые отличаются друг от друга интонацией и лексическим набором.
А еще в процессе написания пришла к такой мысли: я реально боюсь, что ЦВ ТВ сделает сериал про эту команду, лол.
Потому что из этих героев реально получается типичная в плохом смысле команда: ГГ с тяжелым прошлым и сложностями в личной жизни (белый гетеросексуальный мужчина, конечно), его черный напарник, генерирующий сомнительный юмор, девушка с охрененной грудью и материнским инстинктом (которая к середине третьего сезона стала бы штатной лесбиянкой команды)... А есть еще Тея, которая неплохо встает в параметры Артемиды из "Юной Лиги Справедливости" и в этом унылом сценарии заняла бы место любви всей жизни главного героя, с которой все сложнее всего.
И приписка отдельно для Белки: я все-таки слегка (неуклюже) допилила обоснуй действий М`ганн (хотя после просмотра "Юной Лиги Справедливости" я таки начинаю думать, что все было нормально :laugh: )

Название: Титаны
Автор: Магистр Йота
Бета: Allora
Размер: миди, 4778 слов
Канон: "Флэш", "Стрела", "Супергерл"
Пейринг/Персонажи: Рой Харпер, Уолли Уэст, М`ганн Морзз, Супербой
Категория: джен
Жанр: приключения
Рейтинг: R
Краткое содержание: Из них получалась неплохая команда.
Примечание/Предупреждения: авторские домыслы по мотивам спойлеров к последующим сезонам сериалов; вольное переложение концепции «Юной Лиги Справедливости» на ТВ-вселенную; про М`ганн Морзз и Супербоя автор знает только то, что написано в википедии (поэтому их способности трактуются так, как удобно автору); обоснуй и логика на уровне канона; бесчеловечные опыты над нечеловеками; и куда мы без ООС

I


Уолли мог бы сбежать. То есть, сбежать ему было вообще не вопрос, но, во-первых, пришлось бы бросить машину, а во-вторых… Ну, он не был Барри Алленом, которого приключения находили каждый день.
И да, парня с пистолетом, упавшего на заднее сидение его машины за секунду до переключения светофора, Уолли был склонен считать приключением.
— Куда тебе, чувак? — спросил Уолли, бездумно поворачивая под стрелку. И добавил, не удержавшись: — Домчу с ветерком.
— Заткнись, — рявкнул парень.
Уолли неловко покосился в зеркало заднего вида. Парень на самом деле выглядел так, будто вот-вот выстрелит. И не то чтобы Уолли хотелось проверять возможности собственной регенерации.
Дуло пистолета, до того дрожащее в паре сантиметров от его головы, ткнулось Уолли куда-то в район уха.
— Рули и не вертись, — прошипел парень.
«Одна сплошная эта... экспрессия, — подумал Уолли. — Какие мы нервные». Теперь дрожь парня он чувствовал собственной шкурой, и просто очень надеялся, что этот придурок не нажмет нечаянно на курок.
— Куда ехать? — повторил Уолли, проглотив рвущуюся с языка ругань: они пролетели мимо удачного поворота и впереди уже маячило шоссе, слишком неудобное для того, чтобы уходить от погони.
— К тебе домой, — на мгновение дуло прижалось к его голове крепче, и парень закончил: — Надеюсь, ты живешь один.
«Надейся», — подумал Уолли с ехидцей. Почему-то казалось, что этот парень, горе-похититель, чтоб его, не сделает ничего страшного. Не сделал бы, даже если бы Уолли жил не один, или если бы отказался везти к себе.
От этого ощущения накатывало странное, чуть напряженное веселье, похожее на то, которым накрывал спидфорс: когда пространство расходится перед тобой, как будто разрезанное ножом, а ты бежишь, и мир перед тобой сливается в две цветные полосы.
Ну да, это бывало примерно так же весело, как вести машину под прицелом.
— Ну? — парень тряхнул пистолетом, и Уолли со вздохом подтвердил:
— Я живу один.
— Отлично, — парень чуть сдвинулся, и Уолли уставился на его отражение в зеркале заднего вида: примерно ровесник, худой и растрепанный, рядом с ним на сиденье — нечто, едва прикрытое черной толстовкой и странной формы рюкзаком.
А еще у парня на бедре была кобура: Уолли едва успел понять, куда исчез пистолет.
— На дорогу так пялься, — мрачным тоном посоветовал парень, перехватив его взгляд.
Уолли пожал плечами, отвернулся и ударил по газам. Этот город он, конечно, знал скверно, но машина была — просто зверь, да и опыт ухода от погони у Уолли был немалый.
«Прорвемся», — подумал он, сворачивая во дворы у самого выезда на шоссе.
Рискованно. Зато успех почти стопроцентный, если удастся вписаться во все повороты, не теряя скорости.
Полицейские сирены взвыли в отдалении и потерялись где-то на шоссе, но Уолли упорно гнал по переулкам, пока вокруг не осталось ни звука, кроме ровного рыка мотора.
«Кажется, — подумал Уолли, чуть сбрасывая скорость, — действительно оторвались».
— Оторвались, — подтвердил парень, расслаблено откидываясь на сиденье.
Петляя между криво припаркованных семейных тачек, Уолли почти привычно гордился собой. В конце концов, то, что его папаша оказался чертовым копом, не влияло на его скорость. По крайней мере, пока он был за рулем хорошей машины.
И да, ему ужасно хотелось сказать что-то вроде: детка, это моя стихия, во всем, что касается побегов — я профи.
Возможно, его останавливало тяжелое тревожное дыхание парня на заднем сиденье. Нет, честно: оно действовало даже лучше пистолета. Может быть, потому что Уолли был добрым человеком.
Или потому что парень был симпатичным. По крайней мере, если судить по отражению.
Уолли хмыкнул и покосился в зеркало заднего вида: выглядел парень неважно. Бледный, отчетливо вымотанный и какой-то как будто загнанный. «Конечно, загнанный, — подумал Уолли. — Даже дразнить как-то неловко. Жалко».
Минут десять они ехали в тишине: на попытку включить магнитолу парень отреагировал чем-то вроде недовольного шипения, а на вопросы отвечал демонстративным прикосновением к кобуре, — и не то чтобы Уолли стремился нервировать его лишний раз.
Не то чтобы он боялся ­— хотя, по-хорошему, может, и стоило бы, — но парня действительно было как-то иррационально жалко: слишком он казался усталым. И каким-то будто смутно знакомым.
И, блин, подумаешь, приставил пистолет к голове. Все равно бы не выстрелил. Да и вообще, в жизни Уолли бывали и повеселее истории. Этот парень хотя бы не был каким-нибудь обдолбышем-пироманом. И не собирался его грабить. Хотя это еще кто его знает.
Уолли притормозил, обернулся назад, чтобы уточнить, и чуть не выпустил из рук руль.
— Ну офигеть, — фыркнул он, останавливаясь окончательно.
Парень спал, прижавшись затылком к стеклу. Правая рука по-прежнему лежала на кобуре — в удачно упавшей полосе фонарного света Уолли наконец разглядел ее, — левая сжимала лямку рюкзака.
Нормальный человек на месте Уолли позвонил бы в полицию.
«В нормальности меня пока еще не обвиняли», — мысленно хмыкнул он, выбираясь из машины, и осторожно открывая заднюю дверь.
Парень спал как убитый: по крайней мере, он даже не пошевелился, когда Уолли перебросил толстовку к нему на колени и вытащил на свет то, что валялось под ней.
— Блядь, — пробормотал Уолли себе под нос, разглядывая красный лук.
Вот почему парень казался знакомым. Наверняка какая-нибудь его фотка в типично-супергеройском прикиде болталась у Циско на рабочем столе. Серьезно, Уолли перебрал их все, пока чертовы умники решали, что с ним делать — ну, учитывая всю фигню с общим спидфорсом и прочим принципом сообщающихся сосудов.
Уолли тряхнул головой, бросил лук обратно на сиденье и подтянул к себе рюкзак.
Там, в основном, были личные вещи, и Уолли чувствовал себя слегка неловко, копаясь среди вываленных на сиденье шмоток в поисках чего-то.
Ну, чего-то, способного объяснить, какого черта бывший помощник линчивателя из Старлинга бегает от полиции на другом конце страны, заваливается в чужие машины и угрожает водителю пистолетом.
«Кстати», — усмехнулся Уолли, сгребая шмотки обратно в рюкзак. Он покосился на парня — по-прежнему крепко спящего — и потянулся к его кобуре. Расстегнул, стараясь не прикасаться лишний раз, взвесил в руке и перекинул на переднее сиденье.
В конце концов, в непредусмотрительности его тоже никогда не обвиняли. То есть, парень, конечно, мог быть другом Барри и его компании, бывшим супергероем или кем-то вроде такого — но Уолли пока не знал о нем ничего.
И раз уж подвернулся шанс сделать это приключение чуть более безопасным — Уолли собирался использовать его по полной.
В первую очередь, обезоружить парня и спрятать подальше рюкзак: кто его знает, какие пилочки и прочие лезвия могут быть вшиты в ремни — Уолли отбросил крайне забавную мысль насчет обыска одежды и обуви. Потом — сменить номера и снять самые приметные наклейки, так больше шансов спокойно выехать из города.
И было бы круто, если бы парень — в голове у Уолли крутилось какое-то словечко, вроде прозвища, но вспомнить не получалось, — проспал до самого дома.
«Ха, надейся, Уэст», — подумал Уолли. И полез за отверткой.
Номера не поддавались мучительно долго, как будто за пару месяцев легального вождения Уолли растерял весь навык, но в процессе борьбы с болтами мысли, вроде как, потихоньку выравнивались.
Уолли крутил отверткой, шипел, ругался, а в его голове постепенно выстраивалась четкая последовательность действий: выбраться из города, доехать до дома, позаботиться о парне и расспросить его обо всей этой истории с полицией. Если получится — стребовать доказательства. И только потом решать окончательно.
В конце концов, Уолли как будто чуял: выдать парню лук и отделаться от него можно будет в любой момент. А чутью своему он привык доверять: не раз выручало.
В крайнем случае, всегда можно было вызвонить Джо и сдать ему парня с рук на руки, а там уж пускай команда умников разбирается со всеми его проблемами.
Но если у парня найдется действительно клевая история и доказательства к ней, — Уолли ухмыльнулся, закручивая последний болт, — он был бы не против помочь.
И даже поделиться завтраком.

II


М`ганн была воином по рождению, но то, что она делала сейчас, было также близко ее природе.
Она охотилась, и ее добыча была опасной. Может быть, самой опасной из всех, что М`ганн встречала — и эта мысль наполняла ее тело тяжелым, сладким предвкушением.
Да, Дж`онн запретил ей сражаться и убивать здесь, на человеческой территории, но ведь она преследовала убийцу. Преступника. Она поступала правильно — так, как поступали Стрела, Флэш и Супергёрл с Суперменом.
Как герой.
Эта мысль нравилась М`ганн тоже: приятно-горьковатая и будоражащая, она колебалась где-то на краю сознания, в тумане вытянутых из чужих голов образов.
Может быть, она тоже была чужой. Это было нестрашно: на Марсе М`ганн привыкла к давлению чужих мыслей и даже находила определенную радость в том, чтобы уступать ему — ведь за это ее хвалили.
Она усвоила императивы касты, легко и в правильном порядке.
Сражайся храбро — ты рождена для этого, воин. Защищай детенышей — они бесценны, женщина. Будь послушной закону и старшим по званию — только так возможен порядок. И заставь быть послушными других — ты имеешь на это право.
Дядя Дж`жон, при всем к нему уважении — гражданский.
Он никогда не поймет.
М`ганн выдохнула и прижмурилась, очищая голову от лишних мыслей: следовало просканировать территорию, прежде чем спускаться.
Где-то там, внизу, ходили люди. Обыкновенные. Слабые. Не знающие ничего об охоте и охотниках. М`ганн скользила сквозь их мысли, цепляя краем сознания тусклые спокойные образы. Обычные люди были скучными: расхлябанные, неспокойные, пустые внутри и снаружи.
Гражданские.
М`ганн больше нравились другие. Их, кажется, называли полицией, или армией — она все еще не понимала принципиальной разницы, — и они были чем-то похожи на ее касту.
Они умели охотиться, воевать, убивать — и их мысли были короткими, емкими и очень комфортными. М`ганн любила их, несмотря на то, что они мешали ее охоте: ходили вокруг тел, стирая следы, пачкали ментальные слепки своими догадками и уносили все предметы с места преступления.
Последние два трупа — оба в этом городе — М`ганн находила раньше людей, и ей казалось: она обогнала их, приблизилась к своей добыче почти вплотную.
«Пожалуй, — подумала М`ганн, — я ошибалась».
Она приземлилась на крышу, пригнулась, скрываясь за бордюром, и нырнула в мысли ближайшего человека.
Он был молодым, этот «полицейский», и М`ганн чувствовала его любопытство и ужас в те секунды, когда он смотрел на тело. Сама она не видела ничего страшного: с убитым человеком обошлись вполне милосердно, просто свернув шею.
Раньше ее убийца был куда менее аккуратным. За время своей погони М`ганн привыкла к виду пробитых черепов и окровавленных кусочков мозга, размазанных по асфальту. Однажды она видела даже оторванную голову, и с тех пор любопытство мучило ее с удвоенной силой: насколько она знала возможности людей, ни один из них не мог сделать такого голыми руками.
Может быть, он использовал какую-то сыворотку, чтобы сделать себя сильнее? Какой-то дурманящий разум наркотик? М`ганн любила сражаться с одурманенными противниками: с такими все решала сила, и победа тела над телом казалась М`ганн куда более сладкой.
Впрочем, сейчас это не имело особого значения.
М`ганн скользнула глубже в мысли человека, надеясь наткнуться на что-то нужное — и, кажется, ее боги сегодня были милостивы.
Во воспоминание М`ганн почти упала: картинка была яркой до зуда в мышцах; М`ганн как будто сама гналась за кем-то гибким и темным, и уворачивалась от стрел и пуль, и чувствовала горячую, прекрасную смесь азарта, страха и пьянящей радости охоты; она была этим полицейским на темной улице, она загоняла убийцу как дичь, она стреляла в него с алым желанием пробить колено, она хотела для него боли и правосудия.
«Смерть, вот его правосудие», — подумала М`ганн, выпрямляясь, и это была только ее мысль. Она не собиралась делиться ею с почти чистым мальчиком-полицейским внизу.
Он не был охотником.
И он помог ей, и М`ганн могла позволить себе пощадить его разум. Теперь у нее было дело важнее. Ей нужно было получить оружие, хотя бы одну из тех стрел — и тогда убийца будет в ее руках. Ей останется только взять его.
Может быть, они будут сражаться долго.
М`ганн позволила себе помечтать секунду: она возьмет убийцу за горло, прижмет его к стенке и заглянет в меркнущие глаза. Она достанет из его разума самый страшный кошмар и заставит его сбыться, и станет на секунду собой-настоящей.
Жаль, что убийца этого не увидит — о, М`ганн хотела бы, чтобы он осознал свою смерть. Потому что именно ее он заслуживает, этот «подонок», оставляющий за собой кровавый след.
Закон однозначен.
М`ганн медленно выдохнула. Вновь нахлынувшая ярость, слишком яркая для охотника, но такая естественная для воина, вывела ее из равновесия именно тогда, когда оно было необходимо более всего.
Если она не будет спокойной, то не сможет стать невидимой. М`ганн усилием воли заставила сердце биться медленнее, сделала несколько дыхательных упражнений, позволяя телу перестроиться, и сделала шаг к краю крыши.
«Спланировать вниз, — подумала М`ганн, — забрать стрелу и стереть у всех воспоминания о ней. Это легко».
И это оказалось действительно легко: ее невидимость работала несмотря ни на что, и люди не обратили внимания, даже когда М`ганн прикоснулась к их «уликам».
Стрел было несколько: сделанные из какого-то металла, окрашенные в красный и ощутимо мощные. «Таким бывает только оружие воинов», — подумала М`ганн, мимоходом касаясь каждой из них.
Она выбирала ту, от которой тянулся к убийце самый прочный ментальный след. М`ганн не могла допустить, чтобы он снова сорвался с ее крючка.
«Ни одна дичь не имеет права дразнить охотника так долго», — подумала М`ганн, задерживая ладонь над последней из стрел, маленькой и чуть погнутой, больше похожей на дротик, пропитанной сожалением и чем-то похожим на боль расставания.
Это было именно то, что нужно, — М`ганн с удовлетворенной ухмылкой сжала стрелу и широким ментальным касанием потянулась к людям, бережно выбирая из их умов кусочки воспоминаний.
Сейчас ей не хотелось быть грубой.
Она шла по горячим следам — пусть пока только по улицам этого города. Убийца направлялся на север, и М`ганн собиралась последовать за ним.
Земное небо послушно расступалось перед ее телом, и ей не нужно было думать о полете: след был столь четким, что сознание держалось его само.
Стрела кольнула сжатые пальцы М`ганн теплом, когда она приземлилась над мансардным окном.
М`ганн едва сдержала хищный оскал, склоняясь к стеклу. Их было всего двое там, в помещении — кажется, они «завтракали». С двумя людьми она справится — и не имеет значения, насколько они сильны.
По крайней мере, так она думала, спрыгивая в открытое окно — уже видимая, уже заготовившая ментальный удар.
М`ганн так и не поняла, как это случилось: сознание одного из людей смазалось, и в следующую секунду она — она, а не убийца! — оказалась прижатой к стене и почти обездвиженной.
Стрела выпала из ее руки, и ментальный удар пришелся по второму человеку только краем.
Он даже не пошатнулся, поднимаясь из-за стола.
— Так, — раздался за плечом М`ганн эмоционально окрашенный голос, — что тут происходит?
Волна чувств ударила по М`ганн, объемная и горькая, и ей вдруг стало очень спокойно.
— Убийца, — ответила она. — Я пришла за убийцей.
Сверхбыстрый человек за ее спиной издал звук — хмыканье, так, кажется, это называлось, — и отпустил ее. М`ганн осторожно повела плечами. Хватка у человека была крепкой даже для нее.
— Здесь нет убийц, — сказал быстрый.
Второй человек молчал.
— Есть, — сказала М`ганн, и кивнула на стрелу: — Хозяин этого.
— Я не убийца, — сказал второй. Он поднял голову, и М`ганн с запоздалым удовлетворением отметила в его поле следы удара. — Я тоже ищу его. Своими методами.
Он не был похож на воина, этот второй человек, но мысли М`ганн от его взгляда делались спокойными и ровными, как от взгляда Дж`онна, отца и полковника М`ронна.
А еще его сознание было открытым, как будто бы заранее готовым к контакту. М`ганн медленно выдохнула и скользнула в его память — не переставая смотреть в глаза.
И она готова была поклясться: человек — Рой, так его звали, — знал о ее присутствии. Но не сопротивлялся, и М`ганн чувствовала: это она первой находит тело, она касается осколков кости, она трясет пустой «бумажник» — деньги, думают они вместе с Роем, убийце нужны были деньги, он выгреб все («до цента»), — по ее спине мурашками скользит дурное предчувствие, и она убегает темными переулками глупого города.
Да, Рой не был убийцей.
— Расскажи мне все, — сказала М`ганн, закрывая глаза.
И кивнула, когда Рой сказал ей:
— Ты тоже.

III


У него не было имени, пока он не выбрался из лаборатории, — и еще несколько дней после. А потом он нашел человека со сходными биометрическими параметрами.
Его звали Коннер Марк. Клон ударил и стал Коннером Марком вместо него.
Теперь, когда люди спрашивали его имя, он говорил:
— Коннер Марк, — и вежливо улыбался.
Ему верили. Ему верили уже очень-очень долго, и это было странное, захватывающее ощущение. Клон не знал ничего подобного раньше. Он даже слово «ощущение» узнал совсем недавно.
Это было плохо. Клон не знал многих естественных для человека вещей. Он не умел зарабатывать деньги. Плохо ориентировался в городах. Посредственно маскировался.
Это означало — однажды его раскроют и вернут в ЛексКорп.
Клон не хотел обратно в ЛексКорп.
В ЛексКорп было плохо и больно: были зеленые лампы и жесткие ремни на запястьях, были блестящие скальпели, тонкие трубки и крошечные иглы. А еще был господин Лютор. И у него были холодные руки.
Это было очень страшно. Это страх толкнул Клона за стены ЛексКорп, в огромный и странный человеческий мир, и Клону в нем понравилось.
В этом мире были большие улицы и маленькие магазины, и в этих магазинах продавались всякие вкусные вещи: хот-доги, вафли, мороженое, кофе, — и Клон, которого теперь звали Коннер Марк, узнал их все.
Еще он узнал, что такое сон в настоящей постели и настоящие сны.
Сны — это когда он закрывает глаза и видит господина Лютора.
Если это сон, то господин Лютор — который на самом деле далеко, в Африке, Клон читал в газете, — гладит его по голове, а потом включает зеленую лампу. Свет делает Клону больно, и господин Лютор улыбается. Он держит в руке особый нож.
— Расслабься, малыш, — говорит господин Лютор и прижимает нож к груди Клона.
Сначала Клон не чувствует ничего. Его защищает сила, которая просто есть.
— Расслабься, — повторяет господин Лютор.
Зеленого света становится больше. Клон жмурится и морщится. Это непроизвольная реакция. А потом он берет себя в руки и делает все правильно.
«Расслабься» господина Лютора означает: «Убери защиту».
Тогда Клон чувствует: нож острый, руки господина Лютора холодные.
Это как анестезия: Клон почти ничего не чувствует, а нож рассекает реберные хрящи, справа и слева, и на самом деле это было больно-больно-больно (во сне Клон думает это очень медленно, на самом деле — очень быстро; на самом деле в один удар сердца помещалось страшно много боли).
А потом господин Лютор своей холодной рукой приподнимает грудину, и нож срезает мышцы, и свет зеленой лампы вдруг кажется Клону красным, ужасно красным, как кровь, которая липнет к его коже и к холодным рукам господина Лютора.
Господин Лютор шарит руками в нем, и нож проворачивается с хрустом (на самом деле, Клон кричал, очень громко, но во сне все какое-то далекое, и Клон справляется и так).
Господин Лютор снимает грудину и тащит ее куда-то в сторону.
Клону холодно; холод касается его сосудов и мышц; и холодная рука господина Лютора сжимает его сердце.
— Вот они, сверхчеловеческие возможности, — говорит господин Лютор, и что-то мертвое и колючее опускается на Клона сверху (на самом деле, в этот момент он начинал плакать, и господин Лютор говорил: «дитя», «Супермен», «мой», — и это было очень страшно и почему-то тоже больно).
Зеленая лампа гаснет.
Клон закрывает глаза (на самом деле, господин Лютор запрещал ему; «Засекайте время», — говорил господин Лютор, и Клон смотрел на его окровавленную ладонь, в которой сердцу было так холодно, пока хрящи срастались со странным скрипом, и кости вставали на место, и мышцы неровно склеивались между собой, и мертвый кусок мяса оживал в его теле).
Люди называли это — кошмар, и, закрывая глаза на операционном столе, Клон на самом деле просыпался. И думал: он не может вернуться в ЛексКорп.
Если он вернется, проснуться уже не получится.
Это было полезно. Клон думал про ЛексКорп и холодные руки господина Лютора, когда бил Коннера Марка.
Коннер Марк умер. Клон взял его деньги и документы, прошел по городу под его именем и купил тот билет, на который ему хватало. Он сидел в удобном кресле, и никто не запрещал ему смотреть на всякие интересные вещи за окном. И он уходил далеко-далеко от ЛексКорп.
Клон не хотел убивать людей. Ему нужны были только деньги, но ни один человек не соглашался отдать их ему. Они говорили: «Отбери», — и Клон слушался.
Он читал про драки. Ученая из ЛексКорп приносила ему книжки по «психологии». Там было написано: чтобы подчинить, бьют. И Клон бил.
Люди были очень хрупкими. Клон мог ударить один раз, и череп человека раскалывался под его ударом, мозг и кровь капали на асфальт и пачкали одежду Клона.
Тогда он забирал не только кошелек — обычно очень тонкий, Клону приходилось выслеживать еще двух-трех человек, чтобы хватило на билет.
В пятом по счету городе Клон узнал, что люди ищут какого-то убийцу, и на всякий случай стал осторожнее. Он не выходил на большие улицы и не покупал вкусные вещи в маленьких магазинчиках. Он искал очень незаметных людей, чтобы забирать у них кошельки.
Это было трудно. И в этом городе, и в каждом следующем незаметных людей было очень мало. Клон искал каждого из них очень долго. И кошельки у них у всех были тонкие-тонкие. Однажды ему пришлось отобрать целых девять, чтобы получилась нужная сумма.
Каждый раз Клон думал: почему теперь ему требуется девять кошельков, а не один, как в самом начале? Кошелька Коннера Марка хватило, чтобы узнать, что такое мороженое, вафли, хот-доги и кофе, и сон в настоящей постели. И чтобы уехать из Метрополиса.
Клон думал: Коннер Марк был состоятельным.
Это было плохо. Когда с состоятельными людьми что-то случается, ищут виноватых. Если хорошо ищут, то находят. Но Клон думал: он прячется хорошо. Он аккуратный. Его не найдут и не вернут в ЛексКорп.
А потом был человек, который вышел к нему и сказал: «Кто ты такой; это куртка Билли!» — и замахнулся. И Клон ударил его.
Забирая из его кошелька деньги, Клон думал: этот человек узнал куртку. Это означало, что Клон просчитался. Не все незаметные люди были действительно незаметными.
От этих мыслей Клону стало страшно.
Следующим утром он пошел на вокзал.
Отдавая все добытые деньги за билет до какого-то Мидлтауна, Клон думал про господина Лютора и его холодные руки. Сердце билось так, как будто его уже сжимали.

IV


О’кей, это была плохая идея.
Рой повторил это уже тысячу раз, но с каждым словом Уолли накатывало по новой: хотелось рявкнуть, схватит обоих за шкирки, тряхнуть, сделать что угодно, чтобы заставить их уехать, — и разобраться со всем этим самостоятельно.
Они приехали в Мидлтаун, чтобы драться с существом, убившим как минимум двадцать человек, и от одной мысли об этом Роя пробирала тревожная дрожь.
Уолли и М`ганн смеялись. Рой закрывал глаза и вспоминал тела, которые находил. Это было почти невыносимо — особенно с учетом того, что Уолли отобрал у него как минимум половину стрел.
Самых лучших. Самых опасных.
Не то чтобы у Уолли не было причин, на самом деле: да Рой на его месте себя, наверное, просто убил бы. По крайней мере, точно не стал бы помогать.
Но у Уолли, судя по всему, был какой-то альтернативный здравый смысл. Про здравый смысл М`ганн Рой предпочитал вообще не думать — становилось страшно.
В основном, за этих двоих.
Да, они не были обычными людьми, но рисковать чьей-то еще жизнью Рой не хотел в любом случае.
Он хотел отловить этого гребаного убийцу, прострелить ему пару внутренних органов — а заодно половину суставов и, возможно, позвоночник, — и сдать то, что останется, в ЛексКорп. Или лично Супермену, потому что это точно было по его части: чудовищное изобретение Лекса Лютора — флэшка с материалами из ЛексКорп лежала под подкладкой рюкзака, и Рой предпочитал не вспоминать, чего ему стоило добыть их, — клонирование криптонской ДНК и все прочее в том же духе.
На самом деле, из того, что добыл для него Калькулятор, Рой понял в лучшем случае четверть, и эту четверть можно было сократить до десятка слов: убийца, считай, тот же Супермен, плюс-минус проблемы с контролем.
Именно за них он собирался ухватиться, и, стоило признать, с М`ганн это казалось гораздо более реальным.
План они обсудили еще у Уолли дома, и тогда Рой просто не подумал о том, как это будет — снова работать в команде.
Теперь, глядя на Уолли и М`ганн — на их улыбки, на то, как они разминаются, пока он перебирает стрелы и пристраивает на привычные места тонфа и пистолет, — Рой думал: отвратительно.
— Куртку, — напомнила М`ганн.
Рой кивнул и кинул ей рюкзак. Куртка, утащенная с места предпоследнего убийства, валялась на дне. М`ганн ковырнула кончиком ногтя большое бурое пятно на рукаве и сказала:
— Идем.
Она вела их по переулкам местного варианта Глейдс — как будто специально. Рой посматривал по сторонам, отмечая пути отхода, Уолли крутился рядом и одновременно далеко.
Нервная, вибрирующая скука напополам с предвкушением. Рой чувствовал то же, и, наверное, если бы он был сверхбыстрым...
М`ганн взмахнула рукой и остановилась.
«Он будет здесь через семь, шесть...» — Рой кивнул чужой мысли и коротко огляделся. Места хватало, заброшенная парковка, почти пустырь. Пальцы нащупали в колчане стрелу с дымовой завесой.
«Ноль», — прозвучал в голове голос М`ганн, и Рой вскинул голову, натягивая лук.
— Готовлю удар, — сказала М`ганн вслух.
Клон выходил на парковку с противоположной стороны, какой-то неожиданно тонкий. Рой произнес одними губами: «Сейчас», — точно уверенный, что его услышат, и спустил тетиву.
Стрела вонзилась в асфальт прямо у ног клона, М`ганн взлетела свечкой, превратился в смазанное пятно Уолли. Рой забросил лук за спину и рванул следом за ним — чтобы встретить клона на выходе из дымовой завесы.
Первый удар клона выбил тонфа из его руки и тяжело отдался в плечо, второй Рой пропустил над головой и ударил сам. Это было как будто бить камень, и Рой на секунду замешкался, растерянный отсутствием реакции больше, чем должен был.
Третий удар клона отбросил Роя на пару метров, и это было похоже на удар Атома — так же отчетливо хрустнули ребра, заныло тело и резко прояснилось перед глазами. Пытаясь подняться, Рой видел, как М`ганн вскидывает руки, и как рывком приближается к клону Уолли.
Чтобы ударить.
«Идиот, — успел подумать Рой, — рано».
От удара Уолли клон пошатнулся, Рою вдруг показалось, что его накрыло ударной волной: оглушило, толкнуло в сторону, — и он увидел медленного, чертовски медленного Уолли, и то, как Клон одним ударом смел его в сторону.
«Блядь», — подумал Рой, вскакивая на ноги, и неразборчивый крик вдруг упавшей на колени М`ганн показался ему созвучным.
А потом упал клон. Он тоже кричал: сипло, тяжело, испуганно. Так, как будто его пытали.
Рой сделал шаг вперед и натянул лук.
— Стой! — всхлипнула М`ганн, даже не пытаясь встать на ноги. — Не трогай его!
Рой подумал о трупах с пробитыми головами, о том, как медленно и неловко поднимался Уолли, и об этом плещущем через край ужасе в глазах М`ганн.
Это было похоже на какой-то гребаный транс, то, как он смотрел на мечущегося по земле клона, и только голос М`ганн заставил его очнуться, когда она прокричала:
— Он же детеныш!
— Что? — выдохнул Рой, почти против воли чуть расслабляя руки и вдруг осознавая: Уолли стоит за его спиной.
«Значит, в порядке», — подумал Рой. Стало чуть легче.
— Он же детеныш, — беспомощно повторила М`ганн. — Он даже не понимал, что убивает. Я... была в его голове, Рой, боже, он... — она всхлипнула.
Рой медленно выдохнул, почти заставляя себя хотя бы не скрипеть зубами. В голове крутилось сплошь нецензурное.
Клон не выглядел детенышем.
Ребенком.
Уолли за его спиной вибрировал — Рой чувствовал кожей мелкие электрические разряды, от которых становились дыбом волоски и продирало мурашками и без того ноющую спину.
— Он просто убегал, — М`ганн подползла к клону, бережно коснулась его лица и подняла на Роя почти умоляющий взгляд. — Они пытали его, и он просто хотел уйти.
«Ну конечно», — подумал Рой с каким-то неясным чувством между смешком и неконтролируемой злостью.
Клон под руками М`ганн чуть заметно шевельнулся.
— Уолли, — полувопросительно бросил Рой.
Руки дрожали от напряжения, но опустить лук означало — сдаться. Принять аргументы М`ганн.
— Не знаю, — голос Уолли потрескивал, искаженный скоростью и чем-то еще, в чем Рой не мог и не хотел разбираться.
— Рой, — от голоса М`ганн хотелось зажмуриться, — он не виноват.
В ушах шумело: кровь, ниточки боли, гудящий адреналин и странный зуд, идущий как будто изнутри черепной коробки. Рой почти физически чувствовал, как контроль утекает из его рук, как трескаются какие-то важные связи и как иссякают силы.
Не физические — их бы хватило на выстрел.
Моральные.
В том, что говорила М`ганн, не было смысла. Не могло быть. Не в том, что складывалось у Роя в голове, как гребаный паззл: он не хотел, значит, он не виновен.
«Так не бывает, — подумал Рой, — не может быть», — и вспомнил сухое, беспомощное ощущение осознания, и взгляд Оливера, и то, как он говорил: «Ты не виноват».
— Малыш не контролировал себя, — сказала М`ганн.
В ее глазах Рою почудился зеленоватый отблеск. Он опустил лук.
Не то чтобы от этого ему стало легче.
— Идем, — сказал он, торопясь заглушить внутреннюю тишину хоть чем-то.
Ребра тянуло тупой, настойчивой болью.
Рой предпочел бы забыть навсегда, как они тащили полубесчувственного клона к машине, как Уолли и М`ганн спорили о том, куда класть тело — в багажник или на заднее сиденье, как он оступился на ровном месте, и его забросили на переднее сиденье, беззлобно велев заткнуться, и как Уолли вывозил их из города, сосредоточенный и хмурый, как будто вкладывающий остатки адреналина в гонку по пустым улицам.
И то, как рука потянулась к кобуре, по-прежнему пристегнутой к бедру, когда клон на заднем сидении зашевелился, Рой предпочел бы забыть тоже — потому что в этот момент Уолли с неожиданной ловкостью перехватил его руку.
«И как заметил, черт бы его побрал», — мрачно подумал Рой, послушно расслабляясь.
— Не бойся, — шептала М`ганн, — все будет хорошо. Мы поможем тебе. Мы не отдадим тебя им. Не вернем в лаборатории. Все будет хорошо.
Рой прикрыл глаза. Было спокойно и как-то дремотно, как будто гипнотический голос М`ганн действовал не только на клона.
А, может, она так и планировала.
— Убери руку, — тихо сказал Рой.
— А ты не будешь, типа, — Уолли запнулся, и Рой повернулся, чтобы увидеть выражение его лица, — ну, делать глупости?
Уолли смотрел так, как будто действительно считал, что Рой может «сделать глупость». Например, разбить ему только-только зажившее лицо и застрелить-таки клона.
— Не буду, — со вздохом пообещал Рой.
Нет, серьезно, огреть Уолли по лицу чем-нибудь тяжелым хотелось ужасно. Просто в порядке профилактики.
— Чудно, — хмыкнул Уолли. — Просто не пори горячку, и из нас получится отличная команда!
«Ага, — подумал Рой, — обязательно».
И почему-то улыбнулся.

@темы: фанфик, ФБ, DC

URL
Комментарии
2016-10-18 в 12:16 

Belitruin
Афина была богиней мудрости и поэтому вечно шлялась с какими-то героями (с)
Ну, я говорила, что мне при чтении какоридж не хватило мотивации. Фиг знает, может, при знании канона там и норм.
А что дописала?

2016-10-18 в 18:34 

Магистр Йота
"- Говорят, твой фандом умер. - Что мертво, умереть не может."
Belitruin, тут половина персонажей — оригинальные относительно основного канона, так что :gigi:
Вписанный абзац неуклюжего обоснуя.

URL
2016-10-18 в 18:55 

Belitruin
Афина была богиней мудрости и поэтому вечно шлялась с какими-то героями (с)
Магистр Йота, не сказала бы, что этот обоснуй что-то испортил :hmm:

2016-10-18 в 19:03 

Магистр Йота
"- Говорят, твой фандом умер. - Что мертво, умереть не может."
Belitruin, имхо, он не портит, но в целом довольно неуклюжий. Но таки лучше так, чем оставить сюжетный поворот совсем без обоснуя.

URL
     

Mind(s)

главная